Такие же морозные дни стояли в декабре 1992 года. Близилось 16 декабря — дата, которая отпечаталась в моей памяти. Тогда я был студентом. Помимо учебы работал в еженедельной газете «АЗиЯ». Политику и экономику курировал мой старший брат Арман (Скабылулы), литературную тематику — близкий мне Аубакир-ага (Смаилов). А писать о певцах, танцорах, домбристах, лекарях — все это было моей вотчиной. Однажды Тлеужан — собкор «Правды» в Казахстане — спросил: «Если познакомлю тебя с личным врачом аксакала Динмухамеда Кунаева, напишешь?» Я ответил: «Напишу». В назначенное время пришел. Познакомились. Высокий, стройный уйгур. Ему тогда было за 50, но 60 еще не стукнуло. Человек, сведущий в восточной медицине. Он рассказал, что был «тамыром» (другом) отца Димаша-ата, благодаря которому приехал из Китая и окончил медицинское учебное заведение в Москве. (Сейчас никак не могу вспомнить его имя-фамилию. Но дома где-то хранятся газеты с моими статьями тех лет.) Не теряя времени, высказал свое заветное желание: «Если бы я встретился с Димаш-ата и записал его воспоминания о вас — это было бы чудо!» Он тут же позвонил: «Тогда давайте свяжемся с Димекеном». Тот ответил: «Пусть приходит». Навстречу нам вышел молодой парень в казахской тюбетейке. Охранников не было видно — ни там, ни в других местах. Его дом и нынешние хоромы чиновников даже сравнивать не приходится. Димаш-ата встретил нас в своем кабинете. Поднялся с места, пожал мне руку. Какая простота, какая культура, подумал я! Кто я такой, чтобы такой человек встречал меня стоя?! Попробуйте сейчас просто войти в кабинет главы какой-нибудь компании... Ладно. Дело не в этом. Образ Кунаева-ата до сих пор стоит у меня перед глазами. На нем была рубашка в мелкую клетку и коричневый джемпер с тремя большими пуговицами. Высокий, статный мужчина. Глаза излучали свет. Тот самый врач рассказывал: «Когда Димекен был в Малайзии, местные жители спросили: „Все казахи такие высокие, как вы?“ Он ответил: „Я самый маленький!“ — и всех поразил». Позже я слышал, что подобную историю рассказывал и Каныш Сатпаев. Наверное, и он был человеком с чувством собственного достоинства. Говорят, он сказал: «Мой народ выше меня». Он высказал свое мнение по интересующему меня вопросу. Я осторожно начал расспрашивать о том, о сем. Разговор зашел и о Декабрьских событиях. Но аксакал Кунаев ничего существенного на эту тему не сказал. Я понял, что он не расположен развивать этот разговор. Может, у него были на то причины, кто знает? Любопытно, что он задал мне больше вопросов, чем я ему. Вот диалог, который дословно сохранился в моей памяти:
- Сынок, из какого ты аула?
- Из Нарынкола, ата.
- Аааа, значит, ты сын Албана.
А из какой части Нарынкола?
- Из Сарыбастау.
- Аааа, из колхоза Ленина, из аула Ашимбаева.
(Когда он был секретарем, хозяйством руководил Герой Социалистического Труда Нусипбек Ашимбаев)
- Скажи, ты из Курама, Кызылберков?
Удивительно! Этот человек знал, какие роды живут в моем крохотном ауле!
- У вас в ауле был клуб, какого не было больше нигде. Его построили по образцу драматического театра. Был стадион с ипподромом, — продолжал он, расспрашивая о быте аула, положении народа. Когда время подошло к вечеру, вошел помощник:
- Еркегали (кажется, это был Рахмадиев) просит к телефону.
Я услышал, как голос на другом конце провода сказал: «Сейчас приду». «У меня журналист берет интервью. Скоро освобожусь», — ответил он. Узнав, что его ждут, я стал собираться уходить. Когда я уже выходил из кабинета, он сказал: «Сынок, постой, выпей чаю, закуси!» Я смутился и отказался от чая. А тот врач сказал: «Оставь. Что ты? Димекену выпала честь угостить тебя. Почему отказываешься? Если не хочешь чай — хотя бы хлебом закуси!» С этими словами он повел меня на кухню. Удивительно! На столе лежал тандырный лепешек! Не поверите — самый обычный лепешек из тандыра! Я отломил кусочек. Димаш-ата взял с подноса два больших яблока сорта «апорт» и протянул мне. Затем сказал: «Сынок, ты — потомок могучего народа, дитя благодатной земли, будь счастлив!» — и благословил меня. С яблоками в руках я в радостном волнении вернулся в редакцию. Придя, с восторгом рассказал коллегам о том, что видел. Хвастался, что этот человек хорошо знает мой аул. А сам-то был на седьмом небе от счастья! Потом, конечно, показал те два алых, будто фарфоровых, яблока. Тут же сотрудники зашумели: «Ух ты, да ты сразу с этого и начинай! Давай, поделись с нами! Не всем выпадает честь отведать угощение из рук такого человека! Отнесем детям!» — и, разделив яблоки на части, разобрали по домам. А некоторые старшие коллеги шутили: «Теперь можешь неделю не мыть руку, которой поздоровался с ним!» Тогда не было мобильных телефонов. Фотоаппарат был роскошью, недоступной многим. Где уж студенту-то было его взять?! Да и не додумался я заранее пригласить фотографа и сфотографироваться. Это одно сожаление. А второе — 12 января был день рождения этого человека. Он тогда сказал: «Приходи в этот день, вместе зайдем поздравить твоего ата». По своей глупости я не пошел. До сих пор жалею об этом. Летом того же года Динмухамед-ата ушел из жизни. Это была моя первая и последняя встреча с Динмухамедом Ахмедовичем Кунаевым — честным сыном своего времени, мудрецом с глубоким умом, человеком, удостоившимся народной любви, ставшим национальной гордостью еще при жизни, признанным народом своим лидером.
Жанар Оразымбет
(из социальной сети Facebook)
